Лицо Иоганна было такое же одухотворенное и открытое, как у князя, большие голубые глаза с длинными ресницами придавали ему особую привлекательность, а черты нежного лица и стройная фигура ребенка уже теперь обещали, что со временем он будет очень похож на князя.
Многие, наблюдавшие за человеческим развитием, утверждают, что люди, постоянно живущие вместе, как, например, муж и жена, очень часто становятся похожими друг на друга не только привычками, манерами, мыслями и чувствами, но даже внешностью, и мы признаем истину этого наблюдения. Если, конечно, их характеры не слишком противоречат друг другу.
Эбергард старался, чтобы к немому мальчику, отличавшемуся старанием и способностями, перешли его лучшие душевные качества. Он с любопытством следил за быстрым развитием маленького Иоганна и, проникая в его душу, должен был признать, что ребенок наделен такой истинной любознательностью и такими возвышенными чувствами, что в будущем от него многого можно ожидать.
Маленький Иоганн, как и все рано развивающиеся и одаренные натуры, постоянно находился в каком-то болезненном возбуждении, в нем рождались разные дикие фантазии, и он часто пугал князя своими ответами, в которых проглядывала необычайная умственная деятельность.
Вместе с тем Эбергард старался развить в Иоганне детские наклонности и привить ему любовь к природе, так благотворно действующей на душу человека.
Маленький Иоганн с первого же дня искренне полюбил своего покровителя. Мы уже видели, как он протягивал к князю руки и не отпускал его от себя, теперь же эта удивительная привязанность превратилась в такую сильную любовь, что лицо мальчика всегда озарялось радостью, когда Эбергард брал его за руку и гулял с ним в парке или садился рядом на скамейку.
Каждый мимолетный жест князя, каждая его улыбка или тень недовольства находили мгновенный отклик в душе мальчика, и буйный, отчаянный сорванец, заметив его укоризненный взгляд, тотчас становился кротким и смирным.
Но стоило старой Урсуле или Сандоку сделать ему какое-нибудь замечание, как он моментально выходил из себя; не будучи в состоянии выразить свою досаду словами, он гневно топал ногой, вся его маленькая фигура выражала негодование, а глаза загорались каким-то диким огнем.
Этот странный ребенок, казалось, заключал в себе два существа, и князь, наблюдая за ним, иногда с недоумением покачивал головой.
Эбергард частенько выговаривал ему за непослушание старой Урсуле и Сандоку, и Иоганн обычно выслушивал его с покорностью и раскаяньем. Но иногда посредством жестов или письменно он давал понять, что обидчики его неправы, и находил столько тому доказательств, что князь поневоле смягчался.