-- Вы забываете, милостивый государь, что мы насильно за вами едем, -- сказал он Олоцаге, который только с презрением посмотрел на него, -- и, следовательно, было бы неестественно не воспользоваться Удобным случаем для бегства.
В то время как Олоцага советовал негру, неподвижно стоявшему рядом, особенно тщательно присматривать за Жозэ, тот пробормотал:
-- Что за важность в честном слове, бежать-то мы и сами не хотим; мы хотим отомстить вам и погубить вас.
УЕДИНЕННЫЙ ДОМ
Странный вид представляла кавалькада, мчавшаяся галопом по большой дороге, возбуждая любопытство поселян и горожан.
Прим и Топете ехали впереди, за ними два офицера-карлиста, Жозэ посередине, потом следовал негр, и, наконец, Олоцага и Серрано заключали кавалькаду.
В городе Аранде, куда они добрались к полуночи, уставшие и голодные, был сделан привал, для того чтобы подкрепиться, отдохнуть несколько часов и переменить измученных лошадей. Гектор усердно прислуживал друзьям своего господина, а с пленных не спускал глаз. На заре Прим уже стал торопить к отъезду, но оба его друга чувствовали страшную усталость после битвы и усиленной погони. Они отдыхали в первый раз в продолжение всех этих дней, и природа потребовала свое.
-- Завтра мы будем в Мадриде, господа, -- сказал Прим. И эти слова произвели магическое действие. Олоцага соскочил с постели, куда он и Серрано легли одетые, чтобы быть готовыми на всякий случай. Топете, ехавший в Мадрид по делам службы, потягивался своими могучими членами, Серрано думал об Энрике и о своем ребенке, которых он так давно не видел и которых он, наконец, должен был найти с помощью Жозэ. Потом он вспомнил и молодую королеву, амулет которой спас ему жизнь. Осколок камня, привязанный к маленькой, золотой цепочке, еще висел у него на груди.
Топете был неоценимый товарищ в дороге, всегда веселый, бодрый и притом такой добросердечный, что Серрано от души полюбил его. Свежие, купленные на станции лошади бежали отлично, так что этот день, за который они успели добраться почти до самых Гуадарамских гор, прошел для них незаметнее и приятнее, чем они ожидали. Они были уже в семи милях от Мадрида, и при скорой езде во время ночи, могли надеяться к утру быть там.
Но вдруг лошади военнопленных повесили голову и пошли так тихо, несмотря на шпоры, что Прим предложил этим трем господам поменяться лошадьми с тремя королевскими офицерами и попробовать, не пойдут ли они у них лучше.