-- Ого, теперь подозрение мое усиливается! -- сказал Олоцага. -- Надо зажечь свечу и поскорее одеться!
Он пошел к камину, где лежали спички и попробовал достать огня, но напрасно.
-- Это Лопец вымочил их, -- прошептал он с неподвижным, напряженным взглядом, -- теперь нет более никакого сомнения, нам подставили ловушку!
Олоцага ощупал в почти непроницаемой темноте свой сюртук и свою шпагу, быстро подошел к окну, отворил его и вполголоса позвал негра. Ответа не было. Только из сеней все ближе и ближе слышались тихие шаги. Олоцага постучал в стену, отделявшую его от соседней комнаты, надеясь, что разбудит кого-нибудь из своих друзей и заставит их прислушаться. В эту минуту сунули ключ в замок его двери. Олоцага вынул шпагу и одним прыжком очутился у входа.
-- Первого, кто ночью войдет в мою комнату, я убью, -- закричал он.
После этой угрозы на минуту сделалось тихо.
-- Если мы попали в разбойничий вертеп, то у нас достанет мужества снова выбраться из него! Горе тебе, мошенник-хозяин, если ты попадешь в мои руки!
Ключ тихонько повернулся, отворилась дверь, и пять человек внезапно бросились на Олоцагу, который отскочил и стал обороняться.
-- Куда вы девали Серрано, убийцы? -- закричал он. -- Назад! Первого, кто подойдет, я проколю шпагой, как вот этого клятвопреступного карлиста, который теперь извивается, точно змея!
-- К черту его! -- сказал Жозэ вполголоса, чтоб не разбудить других двух офицеров, на которых они также хотели напасть. -- Всех их надо перерезать!