В то время как принц Франциско де Ассизи все еще смотрел на графиню генуэзскую, к нему подошел патер Мерино. Черный занавес, со всех сторон плотно покрывавший хрустальную залу, снова задернулся, и принца увели от восхитительной Юлии, которая теперь могла иметь неограниченную власть над влюбленным принцем, если и впредь сумела бы пользоваться ею и надлежащим образом эксплуатировать ее. В то, что у нее для этого доставало расчетливости и испорченности и что она даже намеревалась это сделать, мы уже вполне можем поверить.
В монастырском саду она заметила воспламененного любовью принца и знала, что он расспрашивал о ней, что он будет любоваться ею. С холодным удовлетворением принимала она жадные взоры "маленького Франциско", как ей угодно было называть его, а теперь с насмешливой улыбкой вышла из хрустальной залы в темные коридоры дворца.
-- Какой-то незнакомый человек ждет тебя у монастырских ворот, сестра, шептал провожавший ее монах, -- он одет в черный плащ, в черную испанскую шляпу и у него рыжая борода.
-- Жозэ, брат великого Серрано! -- тихо проговорила она. -- Превосходно!
Она поспешно пошла с проводником по темным коридорам, затем по монастырскому саду и по колоннаде.
Привратник отворил маленькую дверь в стене, и Ая, закутав плечи и лицо, вышла к ожидавшему ее Жозэ.
-- Принесли ли вы известие об Энрике, знаете ли вы, где Аццо?
-- Все знаю, нетерпеливая союзница, они найдены. Я после долгих трудов наконец отыскал след.
-- Так говорите же, где я могу найти их, ведите меня к ним!
-- Пойдемте со мной, увидите обоих. Славная парочка, клянусь вам честью! Вы думаете, что я шучу? Как же вы ошибаетесь! -- говорил Жозэ, рассчитывая, что каждое слово его глубоко поражало напряженно слушавшую Аю в самое сердце, полное горячей, страстной любви к Аццо.