-- Как холодны эти слова! Было время, когда вы иначе говорили с бедной, любящей вас Эльвирой. Вы мне и теперь так же дороги, как и в тот день, когда... когда ваши поцелуи жгли мои пылающие щеки. Вам первому позволила я себя поцеловать.
-- Вы шутите, Эльвира! А скажите мне, как часто клялись вы в том же самом?
-- Полноте, ваше величество. Я была еще невинным ребенком, когда здесь поверила вашим обещаниям. И едва вы успели выпустить меня из своих объятий, как уже обнимаете другую. Вы обратили в шутку свои обещания, а я не шучу!
-- Обнимаю другую... кого же, скажите? -- спросила Ая с сильным биением сердца и обратившаяся вся в слух.
-- Кого, как не бледную Виану. Вы, конечно, не можете еще назвать ее своей, но вы стремитесь к тому всей душой. Я все знаю!
-- Бледная Виана? Невозможно, -- повторила графиня генуэзская, отчасти с тем чтобы запечатлеть это имя в своей памяти, отчасти же для того, чтобы припомнить, не слышала ли она его где-нибудь прежде.
-- С какой мечтательностью произносите вы дорогое для вас имя! Не скрывайтесь больше, вы любите бледную Виану! Я заметила это, следя за вашими взорами, прикованными к ней.
-- Где Виана?
-- Вы меня об этом спрашиваете? О, ваше величество, вы жестоко смеетесь надо мной.
-- Не сердись, прекрасная Эльвира, твои глаза действительно тебя не обманули, я люблю бледную незнакомку! -- сказала Ая, желая выйти из палатки.