Серрано ударил себя в грудь и, как предписывал церемониал королевской гвардии, дотронулся до пола шпагой, вынутой из ножен.
Эспартеро сошел с лестницы и поприветствовал молодого, знакомого ему дворянина.
-- А, дон Серрано, вы чем-то озабочены? У вас есть просьба ко мне?
-- Не от себя лично, господин герцог, а от имени дона Мигуэля Серрано из Дельмонте! -- твердо отвечал Франциско.
Эспартеро подал знак своим адъютантам идти вперед, слуга со свечой отступил назад.
-- Говорите, что такое?
-- Отец мой имеет честь быть другом знаменитых генералов дона Леона и дона Борзо.
Взор герцога омрачился, он с удивлением посмотрел на молодого дворянина.
-- Это налагает на сына обязанность осведомиться об их участи, так как прошел слух, что они подвергнуты тюремному заключению! -- продолжал Франциско по-прежнему твердым голосом.
-- Объявите вашему отцу, что с обоими генералами поступили, как они этого заслужили! Они -- мятежники и через два дня взойдут на эшафот! -- сказал Эспартеро не без раздражения. -- Я говорю это вашему высокочтимому отцу, но не вам, дон Серрано, и смею напомнить, что ваш юношеский пыл завел вас слишком далеко!