Брат Франциско Серрано дернул звонок, через несколько минут выбежал брат привратник.
-- Открой нам! Фамилиары с Жозэ во главе привезли вампира!
Шепот одобрения приветствовал вновь прибывших, когда привратник отворил ворота.
Вскоре собрались все монахи, стараясь увидать вблизи чудовище в человеческом образе, которое было еще кровожаднее отцов инквизиции. Они с интересом разглядывали бледного цыгана, у которого глаза зловеще блистали, а волосы в беспорядке висели по лбу и щекам. Аццо, в своей затаенной ярости и с искривленным от страдания лицом, представлял такое зрелище, из которого с содроганием можно было вывести, что он в самом деле вампир. Его цыганский наряд был разорван и превращен в лохмотья грубыми руками фамилиаров, лицо и руки были расцарапаны до крови, черные длинные волосы были всклокочены, и из-под них зловеще блистали его блуждающие глаза. Ни слова не вырывалось из его бледных губ. Что ему было кричать, в чем уверять?
Цыган Аццо спокойно стоял на монастырском дворе, перенося все без звука жалобы. Только его блестящие глаза беспокойно блуждали. Неужели бледный Аццо был виноват?
Вдруг его лицо, полузакрытое волосами, дрогнуло -- черный палач Санта Мадре приближался к колоннаде, прилегающей к монастырю.
-- Вот какую редкую птицу вы поймали! -- прошептал он, обращаясь к Жозэ и фамилиарам, и бросил им черное сукно и петлю.
Фамилиары обвили ими голову Аццо, который испустил страшный крик: отвратительные шпионы чуть не задушили его. Они тащили его в подвал Санта Мадре, куда Мутарро бросил свою новую жертву.
Жозэ торжествующим взглядом следил за удаляющимся цыганом, а потом поспешно ускользнул из монастыря, чтобы донести графине генуэзской о происшедшем.
Великие инквизиторы с удовольствием услышали, что вампира поймали их шпионы и лазутчики -- они очень хорошо сознавали, что благодаря этому приобрели новую силу. В награду за эту услугу они приняли Жозэ в монастырское братство.