-- Ты забываешь, что тебя ожидает, Аццо, я в состоянии даже сегодня спасти тебя. Если же ты отталкиваешь меня, то берегись! Завтра, около этого же самого времени, тебя ожидает та же участь, которой теперь подвергается чародей Зантильо.
Монахиня подняла свою белую руку, прислушиваясь к отдаленному гулу; мерные удары колокола глухо раздавались в подземелье. Эти звуки производили ужасное впечатление. Аццо содрогнулся.
-- Что возвещает этот гул? -- прошептал бледный Аццо.
-- Это похоронный колокол Санта Мадре. Мошенника Зантильо, предсказателя грядущего, казнят во дворце Санта Мадре! То же самое ожидает вампира, если он желает предстать перед трибуналом инквизиции! Опомнись, Аццо, последуй за мной! Скажи, ты будешь моим? -- страстно говорила Ая и ее глаза лихорадочно блестели, а лицо раскраснелось. -- Взамен смерти я тебе предлагаю спасение и величайшее блаженство! У меня есть вилла по дороге в Кордову. Тебя никто там не знает, никто не будет преследовать тебя, если ты только отдашься мне! Я богата и могущественна, люби меня!
До сих пор Ая придерживала руками свое широкое, длинное платье. Она протянула к нему руки, как будто желая прижать его к своей роскошной груди. Коричневая накидка раскрылась и удивленный Аццо увидел очаровательные формы страстной графини. Графиня генуэзская знала хорошо, какое сильное впечатление производила она своей волшебной, одуряющей красотой. Она была так прелестна, так роскошна и соблазнительна, что едва ли Богом созданная Ева могла превзойти ре в красоте, когда погубила первого человека.
-- Приди ко мне, страстный сын кочующего племени, приди ко мне, будем счастливы, я все отдам тебе, я успокою твою буйную душу!
Аццо отвернулся от нее, он оттолкнул от себя соблазнительницу, которая старалась заманить и погубить его, он с содроганием чувствовал ее силу, но железной волей поборол в себе зарождающуюся страсть. Ая ожидала совсем другого и не верила своим ушам.
-- Твои дьявольские искушения напрасны! Я чувствую счастье, отталкивая тебя! Проклятие твоим прелестям, лицемерно прикрывающим твою темную душу! Ты -- олицетворение греха! До кого ты дотронешься, на кого ты взглянешь, тот уже погиб!
-- Так умри же! Ты сам навлек на себя мою ненависть! -- прошипела дрожавшая от злости и волнения бледная Ая.
Колокол все еще звучал вдалеке.