Дружно вышли они из хижины и направились к отдаленному бугорку. Аццо следил глазами за удаляющимися, когда ему показалось, что между деревьями за ними промелькнула черная тень.
Цыган приподнялся -- неужели темнота обманула его всегда верный взгляд? Но это невозможно, он так привык к окружающей темноте; что может различить каждое деревцо и ясно видит уходящих гостей. Он неподвижно остался в своей засаде и с напряженным вниманием стал смотреть в ту сторону, где ему показалась темная фигура.
Но ничто не шевелилось, все было тихо и спокойно.
Тем не менее Аццо вспомнил слова Энрики, что они недавно видели монаха Жозэ на дальней дороге к Меруецкому монастырю. Когда Энрика и Мария, простившись со своими друзьями, воротились в хижину, Аццо решился остаться в своей засаде и сторожить убежище этих бедных женщин.
Энрика думала, что Аццо уже пошел спать в свою низкую хижину, а потому и не простилась с ним, -- задумчиво и тихо вошла она в свою комнату.
Аццо слышал, как Энрика закрыла засовы и порадовался, что приделал замок к хижине. Старому Мартинецу нечего было запираться, но беззащитные женщины должны были ограждать себя от нежданного врага.
Месяц бросал свой бледный и туманный свет сквозь вершины деревьев на хижину и поляну. Его лучи, пробиваясь сквозь качающиеся деревья, дрожали и трепетали на зеленом мху, местами освещая темную поляну.
В этом бледном свете хижина стояла так мирно и таинственно, что казалось, будто несчастье не могло постигнуть ее. Ветхая и грубо сколоченная, почерневшая от времени и непогоды, она странно противоречила всей окружающей природе.
Аццо стоял у входа своей невидимой, заросшей зеленью хижины. Он так притаился за деревьями, что никто не мог заметить его, сам же, напротив, мог видеть все, что происходило вокруг. Затаив дыхание, глядел Аццо вдаль, ветерок чуть слышно шелестел, глубокая тишина царствовала в Меруецком лесу.
Вдруг Аццо увидел, что какая-то черная тень, скорчившись, осторожно подкрадывалась к хижине.