Три офицера королевской гвардии, из которых Прим был известен своей неустрашимостью, Олоцага своим умом и своей тонкой дипломатичностью, а Серрано был послан в помощь как пылкий, усердный новичок, получили приказание разузнать позицию и численность карлистов и рекогносцировать местность.
Шпионы королевского войска утверждали, будто один из аванпостов Кабреры находится в засаде неподалеку от столицы, потому что было замечено, как несколько худо одетых и плохо вооруженных солдат бродили по окрестностям. По другим известиям, напротив, выходило, что войско жестокого, наводившего всеобщий страх генерала карлистов еще было на расстоянии более сорока миль от Мадрида.
Нужно было разузнать это наверное, пока королевские полки будут держаться в городе, готовые каждую минуту выступить.
Молодые офицеры были очень польщены возложенным на них поручением. Широкоплечий, стройный, с бородатым оливковым лицом Прим сиял от удовольствия. Серрано горел нетерпением и желанием отличиться; что касается Олоцаги, то он скакал рядом с ними с таким душевным спокойствием и изяществом, как будто гарцевал перед окнами черноглазой донны.
Они выехали, намереваясь сперва осмотреть окрестности Мадрида, а потом к утру отправиться по направлению к Сеговии, чтобы выяснить, на какой позиции стоит неприятельский аванпост и как многочисленно следующее за ним войско.
Перед зарей цыгане встретились у ворот улицы Толедо со своим князем, уже ждавшим, чтобы вести их в буковый лес, который тянется на несколько миль, до самых равнин Сьерры-Гуадарамы.
Аццо шел подле своего отца, за ними тянулась пестрая толпа цыган и цыганок. Энрика шла рядом со старой Циррой, которая, хотя и прихрамывала, опираясь на трость, была неутомима в ходьбе. Ая следовала за ними с несколькими цыганками, несшими своих детей, а навьюченные лошади заключали шествие.
По большой дороге, еще совершенно пустынной, они приближались к лесу. Перед чащей лежало несколько оборванных людей дикой наружности. Припав к земле, они лишь изредка высовывали головы из-за земляного вала, скрывавшего их. Цыгане их не заметили, но один из них, по-видимому, предводитель, увидев толпу цыган и узнав Энрику, радостно заволновался. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, и торжествующая улыбка осветила его бледное лицо. Это был Жозэ, поступивший к карлистам и ставший их шпионом.
Он целыми днями искал Энрику, но безуспешно, а теперь счастливый случай отдавал ее прямо ему в руки.
Его лицо приняло озабоченное выражение.