Серрано и Олоцага в ужасе переглянулись. Если бы Прим подоспел часом раньше, они не были бы в такой ужасной опасности.
-- Идите назад, во что бы то ни стало! К ущелью, ведет теперь только одна дорога, мимо деревни Сейос, и по ней сейчас пробирается Жозэ к своему аванпосту. Ради всех святых, спешите! Он уже сзывает карлистов, лагерь их тут же за ущельем, и хочет перерезать нам единственный путь. Тогда нам останется или спрыгнуть сюда в пропасть, или наткнуться на их штыки. Карлистов пятьдесят человек, я видел их лагерь вон с того возвышения!
-- Делать нечего, Серрано, -- серьезно сказал Олоцага, пожимая руку своего друга, как будто прощаясь с ним на всякий случай, -- придется немедленно перепрыгнуть назад, через трещину. Удачный скачок -- и мы спасены!
-- На волосок ошибемся и... -- Серрано не договорил.
-- Не смотри вниз и не раздумывай, мой юный друг! Выход только один! -- сказал Олоцага с тем спокойствием, которое в минуту опасности всегда оказывало на Франциско благотворное влияние.
-- Решайтесь же, уж ночь проходит! -- воскликнул Прим.
-- Я сейчас! -- сказал Серрано и отступил несколько шагов назад, чтобы разбежаться, взлетел над пропастью и упал в объятия Прима!
-- Превосходно! Об Олоцаге я не так беспокоюсь: он легче тебя. Уж он приготавливается... Ах, смотри, вот прыгает-то! Хвала Пресвятой Марии! У меня еще волосы дыбом стоят на голове! Идите скорее за мной, я вас выведу на дорогу!
Серрано и Олоцага поспешно шли за своим другом, не имея времени даже поблагодарить его за то, что он их спас. Если б они остались на тропинке, откуда не было никакого выхода, они неизбежно попались бы в руки карлистов, которых вел к ним Жозэ.
Все трое чувствовали себя спокойными и в безопасности с тех пор, как были вместе. Это придало им новые силы.