Вскоре тропинка осталась позади, и они пошли вдоль склона горы, неся за плечами заряженные ружья. Они молчали и торопливо шли к деревни Сейос. Прим чувствовал себя окрыленным -- теперь эта ночь была для него праздником. Он шел впереди, а за ним Серрано и Олоцага.
Вскоре они увидели группу низеньких хижин, живописно разбросанных в большой лощине горного хребта и, не заворачивая в деревню, пошли вверх по дороге, ведшей в горы.
-- Прежде чем повернуть в ущелье, -- сказал вполголоса Прим, -- я хотел бы узнать, не ведет ли на нас этот Жозэ карлистов. Только осторожнее, господа, чтоб нас не заметили!
Все трое молча взошли на возвышение, лежавшее под проходом через Сьерры-де-Сейос. Когда голова Прима поднялась выше вершины, он сделал знак своим друзьям, чтобы они не шли дальше.
Серрано и Олоцага взглянули оттуда на окрестности и чуть не вскрикнули от удивления, но Прим, предвидя это, дал им знак молчать. Как раз перед ними между подножием гор и обширным сосновым лесом было раскинуто шесть палаток. Скоро они могли различить внизу людей, а Серрано даже показалось, что он узнал Жозэ, суетливо бегавшего от одной палатки к другой. Вдруг послышался сигнал к выступлению.
Карлисты в своих синих сюртуках, доходивших до колен, опоясанные ремнями, за которыми торчали охотничьи ножи, образовали колонну. Это аванпост, состоял он из пятидесяти человек вместе с несколькими офицерами, которых легко можно было узнать по их султанам, развевавшимся на низеньких касках.
При свете занимавшейся зари, они ясно различили Жозэ, так как он был не в военном платье, а все в том же черном полуплаще. Он оживленно говорил с офицерами, сидевшими, как и он, на лошади, пока солдаты готовились к выступлению.
-- Это они идут ловить нас, жестоко ошибутся, подлецы! -- шепотом сказал Прим. -- Но должно быть, хорошего же они о нас мнения, что целым аванпостом собрались на нас троих! Смотрите не прозевайте, господа! Как только колонна подойдет сюда, к ущелью, застрелим лошадей из-под офицеров, тогда мы можем быть уверены, что они не приведут других к себе на помощь!
-- Значит, ты намереваешься завязать с ними открытую битву? -- спросил Олоцага, невольно посмотрев на Прима, на Серрано и на себя, как будто хотел сказать -- нас трое против пятидесяти.
-- Не воображаешь ли ты, что они добровольно выдадут тебе этого Жозэ и похищенную Энрику? Или ты хочешь ни с чем вернуться назад после нашей погони? Дон Салюстиан Олоцага, капитан королевской гвардии, опять ты изволишь колебаться?