Изабелла была спасена гвардейцами, которые в трудную минуту остались верны ей.
Но когда портьера опустилась, когда лихорадочное волнение, поддерживавшее Изабеллу, прошло и она услышала слова Франциско Серано: "Ваше величество, благодаря Богу, вы теперь спасены!" -- она упала в обморок, обессиленная страшными происшествиями этого дня. Маркиза и дуэнья опустили ее в кресло и, рыдая, стали на колени перед бесчувственной королевой.
Пока ходили за докторами и приводили королеву в чувство, Серано, Топете и Олоцага вышли на дворцовый двор, чтобы и там успокоить волновавшуюся толпу. Люди их охотно слушали, и долго кричали им и Изабелле "Ура!".
Мадридские улицы, освещенные красным пламенем пожаров, представляли страшную картину опустошения. Пролитая кровь обагрила мостовую, окна были вдребезги разбиты пулями, трупы загораживали дорогу, особенно около многочисленных баррикад; работники с красными повязками лежали рядом с солдатами; жены держали на руках убитых мужей и сыновей, отцы отыскивали своих детей. Дворец губернатора превратился в кучу мусора, а дома графа Сан-Луиса, и маркиза Саламанки горели. Только к утру удалось справиться с пожарами. Солдаты переоделись в гражданское платье и вместе с родственниками падших подбирали мертвых.
Когда в Мадриде стало спокойнее, Прим и Серано поскакали в Монхскую долину, чтобы удержать полки Изабеллы и сообщить повстанцам, во главе которых стояли их близкие друзья, генералы Конха, Мессина, О'Доннель и Дульче, волю королевы.
Повстанцы выдвинули против правительства обвинение в попрании законов и прав, пренебрежении к мнению палаты, преследовании печатного слова, казнокрадстве и мздоимстве и предъявили свои требования, состоявшие из нескольких пунктов: королева Изабелла II остается на престоле; королева-мать отправляется в вечное изгнание; ненавистные министры уходят в отставку; королева отказывается от системы принуждения и восстанавливает мир в стране.
Все эти требования были изложены Серано не только мятежными генералами, но и руководителями народного восстания Риверо, Кантеро, Сильверой, Мартосом, Риосом Розасом и другими. Маршал Серано объявил всем амнистию.
Пока Прим, Олоцага, Топете и герцог де ла Торре старались с опасностью для жизни восстановить порядок сначала во дворце, затем во всей столице, герцог Риансарес с дочерьми отправился -- о насмешка судьбы! -- к госпоже Делакур, надеясь найти у нее тайное убежище. Королева-мать бесследно исчезла.
Неизвестно, знал ли трусливый герцог, куда спряталась его жена, или не считал это место вполне надежным для себя и своего семейства, но мы можем только с достоверностью сказать, что гордая королева-мать не нашла себе лучшего убежища, чем погреб мадридского двора.
Мария-Христина не погнушалась одна, без слуг и лакеев, без придворных дам и церемониймейстеров отправиться из своих великолепных покоев в темный погреб, чтобы спастись от гнева народа. В бессильной злобе наблюдала она из маленького зарешеченного окна, как народ поджигал ее флигель. Один из лакеев случайно нашел ее в подвале и сообщил высокой покровительнице патеров, что духовные отцы и набожная сестра Патрочинио тайно бежали.