Минута была решительная! Гвардейцы не могли бы долго выдержать напора огромной вооруженной толпы!
-- Граждане, назад! -- воскликнул Олоцага, выступив вперед без оружия. -- Назад! Неужели вы хотите поднять руку на женщин? Эти покои вам не принадлежат!
-- Выдайте нам Сан-Луиса! Выдайте министров! -- кричал рассвирепевший народ. -- Подайте нам Марию-Христину!
-- Вы видите, что здесь нет тех, кого вы ищете. Министры бежали и больше не воротятся. Королева исполнит ваши желания, потому что только она заботится о вашем благе, -- сказал Олоцага.
-- Да здравствует королева Изабелла! Долой министров!
-- Возвращайтесь домой и очистите улицы, -- обратился к ним Серано, -- королева объявляет всеобщую амнистию.
-- Вы ручаетесь, маршал! -- закричал коренастый, весь испачканный кровью главарь. -- Пойдемте, Олоцага и Серано держат свое слово.
Пожар во флигеле королевы-матери грозил охватить все здание; Прим, Олано и Орибе протиснулись сквозь толпу, чтобы распорядиться тушением пожара. Пылающие дворцы министров ярко освещали взбунтовавшуюся столицу, и не было никакой возможности их спасти.
При грозном появлении народа Изабелла едва удержалась на ногах, она не так страшилась за себя, как за жизнь своего ребенка и матери: не имея сведений о ее убежище, она со страхом каждую минуту ожидала вести о ее смерти.
Наконец, народ удалился, после того как Серано и Олоцага поклялись его главарям в том, что королева выберет новых министров и дарует всеобщую амнистию.