Над ребенком склонился монах Жозе. Его худые костлявые руки сжимали горло несчастной жертвы, с которой он уже успел сорвать платье. С невыразимым ужасом узнал Франциско вампира, готовившегося насытить свою животную страсть.
Франциско Серано не верил глазам, он не мог осознать, что Жозе, его родной брат, был тем чудовищем, тем зверем в образе человека, перед которым дрожал весь Мадрид. Потрясение было слишком сильным для сердца маршала, этот крепкий человек был близок к обмороку.
На бледном, окаймленном рыжей бородой лице Жозе выразилось бешенство. Он выпустил почти задыхавшуюся девочку, в которой Серано узнал одну из младших дочерей герцога Риансареса.
Кровь бросилась в голову маршала, он схватил шпагу, чтобы нанести смертельный удар монаху.
-- Я твой брат, ты убиваешь Жозе Серано, и убийством этим маршал Испании будет навеки опозорен, -- прошептал Жозе хриплым голосом, -- кровь, которой ты обагришь свои руки, ляжет пятном на твое имя, и пятно это никогда не смоется, потому что тебя станут называть братом вампира.
Франциско остановился, сердце его содрогнулось. Позор падет и на маршала Испании, если узнают, что он убил своего брата, вампира. Его рука с обнаженной шпагой бессильно опустилась -- эта мысль была слишком ужасна.
-- Я обещаю тебе, если сохранишь мне жизнь, никогда больше не показываться на глаза и умерить свои порывы, -- продолжал Жозе, следя за выражением лица брата, -- клянусь именем святого Викентия.
-- Не клянись, негодяй, молчи, чтобы я мог решить, что лучше для нас обоих!
Франциско Серано приготовился нанести смертельный удар чудовищу, осквернившему его имя, и потом лишить жизни себя. Он знал, что мерзавец прав, говоря, что маршал Испании будет навеки опозорен, если запятнает себя кровью брата.
-- Тогда умрем мы оба! -- проговорил маршал.