Жозе видел, что брат уже поднял шпагу, чтобы привести в исполнение свое роковое решение. В эту последнюю минуту его осенила мысль, которая могла его спасти.
-- Энрика! -- прошептал он.
Серано вздрогнул и отступил -- в его душе происходила страшная борьба.
-- Энрика жива! -- продолжал Жозе, видя, какое действие произвели его слова.
Расчет Жозе был верен: Франциско считал священным долгом сохранить свою жизнь для Энрики. Он не мог умереть, не вознаградив ее за все лишения и горе.
-- Так я дарю тебе твою подлую жизнь, -- проговорил Серано глухим голосом, -- и пусть тебе судьба подарит случай стать на другой путь. Но пусть этот час, в который ты избежал верной смерти, явится грозным предупреждением неба! Не моей воле ты обязан жизнью, а моему долгу перед Энрикой. Ни слова, несчастный! Беги! Скройся в пустыне и трепещи перед самим собой!
Жозе поднялся и, когда Франциско наклонился к девочке, с язвительной усмешкой быстро удалился прочь от этого рокового места. Маршал Серано передал ребенка гофмейстерам, заметив с упреком, что случившееся должно послужить им суровым предостережением.
ДВЕ МАРИИ
Вэтот вечер Рамиро отправился в развалины замка Теба. С тех пор, как вместе с прилегающим лесом они стали его собственностью, развалины приобрели для него двойной интерес, и поэтому он с каким-то радостным чувством двинулся в путь.
На банкете во дворце молодой граф отлично провел время: маленькая инфанта Мария приводила его в восторг.