Когда герцог де ла Торре получил из Мадрида решение о ссылке, которого не мог изменить никто, кроме королевы, им овладела глубокая грусть: не успел он соединиться со своей Энрикой, как предстояла новая разлука.
Он сделался жертвой мошенничества, вдохновителя которого не знал и не хотел знать. Это предательство было таким низким, что он мог только презирать своих врагов -- они были недостойны даже ненависти. Серано понимал, что не Нарваес руководил этой местью, ее задумали в высших сферах, и мысль эта особенно угнетала его.
Когда Франциско сообщил Энрике печальную новость, она сказала:
-- Я поеду вместе с тобой. Возьми меня, мой Франциско, и тогда ссылка твоя не будет для тебя несчастьем.
-- Дорогая моя Энрика, -- ответил тронутый ее словами герцог, -- цель этого плана состояла именно в том, чтобы разлучить нас силой. Ссыльный не имеет права брать с собой жену.
-- Франциско, мой Франциско, это невозможно, этого нельзя вынести!
-- Но это так! Ты забываешь, что генералов и меня должны были посадить в крепость. Но из опасения, что в здешних тюрьмах могут начаться при этом беспорядки, нас отсылают на далекие острова.
-- В тюрьму! -- медленно повторила Энрика.
-- Да, иначе не назовешь. Преступников сажают в тюрьмы, генералов ссылают! Нам придется расстаться, Энрика, но надеюсь, что разлука продлится не десять лет. Прежде, чем отправиться в ссылку, я намерен явиться во дворец.
-- Не делай этого, умоляю тебя, я боюсь, что нас постигнут новые несчастья.