-- Что случилось, господин герцог? Вы нас пугаете, -- вскрикнула королева, быстро вставая с кресла. -- Благочестивая сестра Патрочинио...
-- Обманщица, опасная женщина, против которой я должен предостеречь ваше величество, -- отвечал Нарваес решительно, на лицах стоявших у входа адъютантов выразилось величайшее изумление.
Королева, не понимая, что случилось, сильно побледнела.
-- Благочестивая сестра Патрочинио... это ужасно!
-- Извините, ваше величество, я привык говорить откровенно. До сих пор считая монахиню набожной женщиной, я с радостью исполнил желание вашего величества узнать о ее здоровье... Но монахиня -- опасная женщина, она носит клеймо преступников, ваше величество, я своими глазами видел рубец палача на ее левой руке.
В то время как Изабелла с нескрываемым ужасом внимала словам герцога Валенсии, в соседней комнате кто-то шевельнулся и тихо вышел.
-- Господин герцог, вы, вероятно, ошиблись. Мы слышали, что несчастная благочестивая сестра вся в ранах -- это тяжкое испытание, посланное ей небом. Вы ошиблись, то, что вы говорите, невозможно.
-- Ваше величество, вы знаете и, вероятно, не раз замечали, что мои глаза, несмотря на старость, зоркие и никогда не подводили. Я сам был страшно поражен при виде клейма, потому что не предполагал, что эта женщина выбрала одежду монахини, чтобы избежать наказания или скрыть клеймо. Ваше величество, вы можете положиться на мои слова. Когда я, намереваясь исполнить ваше желание и доказать, что всегда к вашим услугам, даже в неприятном для меня случае, стал приближаться к соборному флигелю, там случайно никого не оказалось. Я застал монахиню одну. Она дремала, положив левую, здоровую, руку на подушку. Я обратился к ней со словами, как было поручено мне вашим величеством, она не отвечала, тогда мой взгляд невольно упал на ее руку. Дрожь пробежала по моему телу, когда я заметил на ней резко выделявшийся рубец, я подошел ближе -- это было клеймо палача!
-- Довольно, -- прошептала Изабелла и Закрыла лицо руками, -- все должно разъясниться.
-- В словах вашего величества слышится недовольство мной. Нарваес верный слуга вашего величества и привык быть откровенным. Нарваес предостерегает ваше величество против этой женщины и советует как можно скорее освободиться от нее. Пока считалось, что монахиня живет здесь как ревностная служительница истинной веры, я молчал, теперь же считаю своей обязанностью сказать вашему величеству: берегитесь этой обманщицы, она преступница.