Великий инквизитор Антонио у алтаря громил врагов духовенства и, в доказательство гласа Божьего, указал на монахиню, стоявшую в стороне с высоко поднятой обнаженной рукой. Из кровоточащей раны на каменный пол капала кровь.
Старики и дети пробирались к ней, чтобы омочить кровью свои белые платки. Подходили больные, хромые на костылях, подводили слепых и других калек, желавших получить хоть каплю святой крови благочестивой сестры Патрочинио, носившей на руке рану святого Франциска. Антонио и Роза довольно взирали на действие хитро задуманного плана.
Королева, увидев все своими глазами, уверовала в святость монахини; всякое сомнение, вызванное в ней словами Нарваеса, улетучилось. Она избегала герцога Валенсии и удалила бы его от себя, если бы тот не был ей так нужен.
Прямой и честный министр-президент был потрясен не столько низостью монахини, сколько тем, что она нагло обманывала народ.
Нарваес был строг, даже жесток, если речь шла о делах, не соответствующих его убеждениям, и до конца защищал свои взгляды на спасение Испании. Его железный кулак хорошо знали в стране. Он придерживался убеждений, что для благополучного существования страны необходима твердая власть, и решительно проводил в жизнь этот принцип.
Но братья святого Викентия, ловкие негодяи, не пренебрегали ни одним средством, каким бы преступным оно ни было. Нарваес хорошо знал это и хотел раз и навсегда положить конец гнусным проделкам мошенницы. Раз уж он вступил на путь открытой борьбы с монахиней и ее соратниками, то намеревался довести ее до конца. Он не сомневался, что монахиня сама нанесла себе рану, ловко превратив ее из клейма палача в кровоточащую рану святого Франциска, и приходил в бешенство при виде одураченной толпы.
Герцог Валенсии решил силой положить конец бессовестному обману.
Уже три дня как монахиня разыгрывала свою комедию. После всенощной, на которой присутствовал весь двор, толпа стала пробираться к монахине, окруженной полумраком, чтобы убедиться, что из ее ран все еще капала кровь. В это время в церкви раздались какие-то глухие голоса и мерные шаги отряда солдат.
Седовласый патер Антонио, стоявший вблизи Аи, стал прислушиваться: в портале все громче звучали голоса:
-- Вы слышите, она обманщица, не давайте себя морочить. Долой ее со ступеней алтаря!