На эти вопросы можно ответить немногими словами: Гонсалес Браво был творением Санта Мадре, игрушкой инквизиции, орудием братьев святого Викентия.
Когда преподобным патерам Санта Мадре, наконец, удалось устранить своего последнего врага Нарваеса, все их стремления сосредоточились на том, чтобы приискать для королевы нужного советника. Цель их была достигнута, когда слабая Изабелла сделала Гонсалеса Браво регентом.
После смерти Нарваеса пали и остальные министры; их заменили Кабинетом, состоявшим из людей, подобных Гонсалесу -- не имевших представления ни о справедливости, ни о нравственности. Отличная победа патеров!
Хотя престарелый Антонио и не вынес последствий перелома ноги -- заслуженная кара неба, которую он сам навлек на себя, жертва эта была так ничтожна в сравнении с блестящими результатами, что он мог спокойно умереть.
Великий инквизитор Антонио, ослепленный фанатик, до последнего вздоха оставался самым ревностным служителем инквизиции, решившимся во имя ложной идеи даже на убийство. После смерти Антонио его место занял патер Роза, место последнего -- патер Кларет. От погонщика мулов и вора до великого инквизитора Испании -- великолепная карьера, лучшее доказательство ловкости и хитрости духовника королевы.
С наступлением тепла мадридский двор, как всегда, готовился к переезду в замок Эскуриал. Генерал-интендант Марфори был занят бесконечными хлопотами, чтобы сделать летнее местопребывание своей августейшей покровительницы как можно приятнее, и Изабелла с наслаждением слушала рассказы о предстоящих увеселениях.
-- Дорогой генерал, -- сказала она однажды, подавая руку для поцелуя, -- вы мой настоящий друг. С какой заботливостью готовите вы для меня приятные развлечения. Мне так отрадно видеть вас всегда около себя -- но вы опять спешите...
-- Господин министр-президент только что велел доложить о себе вашему величеству. Я живу надеждой, что в Эскуриале мне суждено будет чаще пользоваться милостью, которой удостаивает меня ваше величество.
-- И я надеюсь на это. Переселимся туда как можно скорее. Август приближается, пусть он застанет нас в таинственных аллеях Эскуриальского парка. В столице какая-то тяжесть давит меня, я не знаю, отчего это происходит, но мне кажется, будто все переменилось.
Марфори поклонился и скрылся за портьерой, Изабелла, погруженная в свои мысли, остановилась посреди кабинета. В ее душе мимо воли воскресли картины прошлого, где Серано и Прим занимали первое место.