-- Так поспешим же услышать решение Санта Мадре.
Оба монаха скоро скрылись за домами, чтобы переулками и окольными путями добраться до доминиканского монастыря на улице Фобурго. Они правильно делали, что избегали многолюдных улиц -- народ относился к монахам крайне недоброжелательно, и доказательством тому была смерть Маттео.
В знакомом нам мрачном зале инквизиции за длинным столом сидели великие инквизиторы Испании: старик Антонио, единственный, оставшийся из прежних трех, справа от него -- тощий Фульдженчио, слева -- преподобный отец Роза, занявший место Маттео.
Вошла сестра Патрочинио и остановилась у стола. Она откинула назад свою длинную вуаль. Бесстрастное бледное лицо графини Генуэзской не утратило еще своей прежней красоты; ее и теперь можно было назвать красавицей. Чудные глаза блестели так же соблазнительно и опасно, нежный розовый цвет лица, алые губы, черные волосы и брови были так же великолепны.
-- Олоцага, Серано и Прим -- наши главные противники, -- глухо произнес старик Антонио, -- Топете, несмотря на его могущество и богатство, можно не принимать во внимание.
-- Твое мнение, как всегда, верно, преподобный отец, -- сказала монахиня, -- эти трое опаснейшие враги общества иезуитов. Прим через несколько дней отправляется в Марокко.
-- Там он не опасен.
-- Серано остается здесь, -- продолжала она, -- Олоцага, или Рамиро, завтра уезжает в Париж.
-- Нам говорили, что он поедет в своем экипаже, -- сказал Антонио.
-- Он, как посланник королевы Изабеллы, поедет не в почтовом дилижансе, а на своих лошадях, -- подтвердила графиня.