Теперь он мог спокойно предоставить дела их естественному течению, тем более, что после первых известий о возвращении изгнанных генералов наступило молчание, и министр уже думал, что дело заглохло в самом зачатке.
Однако маркиза Новаличеса не обмануло это странное спокойствие. Он собирался до наступления ночи прибыть в Аранхуес, чтобы, соединив там войска, пройти дальше к югу.
В комендантском доме в Мадриде чувствовалось большое оживление. В окнах верхнего этажа было светло, как днем. Маркиз Новаличес, высокий сильный мужчина, с мужественной осанкой, густой черной бородой и темными проницательными глазами, только что получил последние донесения из полков и приступил к обсуждению с начальником главного штаба положения дел на юге.
Рядом, перелистывая маленький атлас, который Новаличес хотел взять с собой, стоял Гонсалес Браво, только что передавший все комендантские дела преемнику маркиза.
Из приемной, где собрались офицеры всех войск для сопровождения генерала Новаличеса, вышел адъютант.
Снаружи слышен был шум, доносившийся и в комнаты. Происходила суматоха, неизбежная при всяком отъезде, и тем более понятная в такое смутное время.
-- Что там еще такое? -- вскричал Новаличес, увидев адъютанта.
-- Какой-то иностранец желает во что бы то ни стало немедленно переговорить с вами, господин маркиз.
-- Иностранец? Я не люблю подобных таинственностей, особенно сегодня. Отошлите его прочь.
Адъютант удалился, но через несколько минут возвратился назад.