-- Не медлите ни минуты, дорогой генерал, -- обратился Гонсалес к маркизу, -- королева хочет во что бы то ни стало иметь в своих руках супругу маршала Серано, отважившуюся освободить мужа и склонить его к мятежу.
-- Поедем, господин граф! Я надеюсь, что вы примете под свое начало отряд кирасирского полка, чтобы занять завтра равнину и лес около Батисты.
-- Отлично! Нам удастся таким образом одержать победу без кровопролития. Господин министр будет так добр известить их величество о моем отбытии в полк.
-- Без сомнения, господин граф. Я расскажу о той услуге, которую вы оказали. Любой ценой мы должны взять в плен герцогиню де ла Торре!
-- Вместе с изменником Теба! Живые или мертвые, они должны попасть в наши руки!
Гонсалес Браво простился с графом Джирдженти, веселый и полный надежд на усмирение мятежа. Даже в случае неудачи он все-таки оказывал королеве услугу, которую она не забудет.
Граф Джирдженти и маркиз Новаличес поскакали верхом в сопровождении своих адъютантов и штаба к станции железной дороги, откуда с экстренным поездом должны были отбыть в Аранхуес и сделать там необходимые распоряжения.
План маленького честолюбивого графа был действительно недурен, как мы увидим впоследствии, и он не напрасно подвергался опасности попасть в плен, когда переодетым уходил из Кордовы.
Передовые посты повстанцев выдвинулись так далеко, что овладели всем треугольником между Кадисом, Севильей и Кордовой. Этот успех, а также мысль о том, что их ведет славный маршал Серано, воодушевляли и вдохновляли их. Взятие гавани и крепости Кадиса оставалось делом нескольких дней.
В то время как Серано с некоторыми генералами высаживался на берег, шумно приветствуемый жителями Кадиса, Прим повел несколько линейных кораблей в Каталонию, чтобы поднять там народ и таким образом начать восстание одновременно в нескольких местах.