Олоцага, которого Изабелла считала союзником опальных генералов, был отозван из Парижа и находился на пути в Мадрид. Его преемник Мон готовился сопровождать императорскую чету из Парижа в Биарриц, чтобы присутствовать при свидании двух монархов. Точно так же и французский посол в Мадриде, Мерсье де Лостанд, отправился с королевой в Сан-Себастьян, куда она привезла, кроме дона Марфори и многочисленной свиты, еще патера Кларета и своего мужа.
Сестра Патрочинио после неудавшегося плана погубить Аццо уехала в свой монастырь в Аранхуес, несмотря на то, что каждое движение причиняло ей боль.
Королева-мать с супругом и многочисленными детьми заблаговременно уехала в Сан-Адрес, около Гавра, так как воздух Мадрида показался ей душен. Она понимала, что династия Бурбонов, уже низложенная в Неаполе, доживала свои последние дни в Испании, хотя и опасалась говорить это вслух. Чувствуя свою вину, она сознавала, что у испанцев есть много причин для горького недовольства своим правительством. Поэтому, незаметно собрав золото и драгоценности, она позаботилась о безопасности своего семейства и своей собственной, уехав в Сан-Адрес. Теперь она могла спокойно наблюдать издали за ходом разрушительного процесса в Испании.
Еще безмятежнее, как будто все еще отдыхал в Аранхуесе, проводил время король. Сидя в гондоле в маленькой бухте гавани Сан-Себастьяна, он с неутомимым усердием ловил рыбу, в то время как жена его томилась страхом и ожиданием. Целыми днями сидел он с удочкой в руках, словно весь мир вокруг был раем, а сам он Адамом до изгнания из рая. Что ему было за дело до смут -- ведь он оставался только мужем своей жены и не желал зря омрачать даже часа своей жизни.
Если для Изабеллы и находились какие-то оправдания, то они состояли прежде всего в том, что испанскую королеву соединили с Франциско де Ассизи раньше, чем она была в состоянии сама что-то решать.
Во дворце Сан-Себастьяна, из окон которого открывался вид на бескрайнее голубое море, Изабелла с нетерпением ожидала восемнадцатого сентября. Она надеялась, что свидание с императором Наполеоном исправит положение.
Из Мадрида поступали депеши от Гонсалеса Браво, старавшегося на первых порах смягчить истинное положение дел. Однако сообщения становились все тревожнее и, наконец, стало известно, что после перехода флота на сторону повстанцев восстание могло легко распространиться на весь полуостров.
Когда министр известил королеву, что граф Джирдженти приехал в Мадрид вопреки ее повелению, Изабелла крайне разгневалась. Во всех родственниках она видела соперников престола и боялась их. Это явилось причиной, побудившей ее изгнать герцога Монпансье и свою сестру Луизу, живших теперь в Лиссабоне. Это же заставило ее отослать в Париж графа Джирдженти и дочь Марию: она опасалась, что кто-нибудь из них воспользуется теперешним волнением, чтобы вытеснить ее.
По приказанию королевы некоторые комнаты во дворце Сан-Себастьяна, предназначенные для императорской четы, были отделаны заново. Стены обили гербами императорской фамилии, галереи -- шитыми золотом коврами. В капелле большой оркестр разучивал гимн. Блестящая иллюминация и фейерверк ожидали своего часа. Придворные дамы целыми днями сидели над придумыванием туалетов для королевы, все казалось недостаточно роскошным, истинно королевским для высокомерной Изабеллы. Она хотела принять императора и его супругу с невиданным дотоле блеском.
Заботами о выборе платьев и драгоценностей она пыталась заглушить свою тревогу. Наслаждаясь лакомыми блюдами в обществе дона Марфори, Изабелла полнела с каждым днем. Через двадцать четыре часа после взятия в плен Энрики и Рами-ро Гонсалес Браво прибыл в Сан-Себастьян и доложил о себе королеве.