Но несмотря на все старания, Рамиро не находил никакого выхода.
Письма, которые он посылал Олоцаге, не доходили: их приносили коменданту, который, в свою очередь, отсылал королеве.
Первый вопрос Изабеллы был о герцогине де ла Торре.
Она с видимым удовлетворением узнала, что та находилась в надежном заключении.
-- Я не замедлю произнести приговор над ней, -- сказала королева с леденящей холодностью, -- я сдержу слова, сказанные герцогу, что его дорога в Мадрид лежит через труп его жены! Да, я действительно исполню это, чтобы доказать мятежникам свою силу. Труп герцогини положат на большую дорогу, по которой пройдет дон Серано, если он действительно захочет идти далее! Это моя воля.
-- Я все еще питаю надежду, ваше величество, -- отвечал Жозе Конха, назначенный министр-президентом, -- что герцог де ла Торре пощадит свою супругу и откажется от сражения. Насколько мне известно, и генералы изменят свои планы, если ваше величество решится передать трон инфанту Альфонсу и даровать амнистию.
-- Прочь эти позорные предложения, мы еще не побеждены, господин маркиз! Я полностью полагаюсь на свои верные войска. Никакой амнистии! Я накажу мятежников!
-- Известия из лагеря, полученные сегодня, не дают больших надежд на успех битвы, ваше величество, -- сказал Конха, желая во что бы то ни стало избежать кровопролития и достичь согласия.
Изабелла гневно посмотрела на министр-президента, занявшего теперь место Гонсалеса Браво.
-- Не дают больших надежд? -- повторила она. -- Тогда почему же не пришлют еще войск генералу Новаличесу?