В окнах окрестных домов развевались траурные знамена, люди, тесными толпами стоявшие на балконах и крышах, были в черных платьях и шляпах; везде колыхались черные платки.

Солнце уже закатывалось, когда процессия достигла эшафота. Помощники Вермудеса стояли на нижних ступенях, находившийся наверху сдернул с плахи черное сукно.

Алебардисты в блестящих мундирах выстроились у подножия эшафота. Первыми поднялись судьи.

В народе пронесся сначала глухой ропот, потом все громче и громче раздались крики:

-- Королева! Где Изабелла Бурбонская? Она должна быть свидетельницей!

На казни не присутствовало ни одного члена королевского двора. Страх ли помешал королеве явиться в Мадрид на казнь? Не прибавилась ли к ее жестокости еще и трусость?

Когда герцогиня де ла Торре, в черном бархатном платье, взошла на эшафот, раздались громкие рыдания женщин и крики мужчин:

-- Смотрите, она умирает за герцога и за нас! Она не дрожит и не робеет! Слава мученице! Слава герцогине де ла Торре!

Энрика выглядела бледной и осунувшейся, а черное платье делало ее еще бледнее, но прямая гордая осанка не выдавала в ней страха.

Ее благородное лицо было прекрасно, и мысль, что эта полная жизни женщина должна принять смерть от руки палача за своего мужа и отечество, тронула бы самое черствое сердце.