Граф Теба так же без робости взошел по ступеням, священники и монахи разместились вокруг плахи.
Вермудес последним занял свое хорошо знакомое место. Один из судей выступил вперед и прочел смертный приговор графу Теба и герцогине де ла Торре.
Это были те же давно известные слова, слышанные нами при казни генералов Леона и Борзо.
Гробовое молчание последовало за этим чтением. Все глаза обратились на Энрику. Даже после смерти по воле ненасытной Изабеллы ее ожидала ужасная участь: тело несчастной должны были выбросить на дорогу, по которой пойдет Серано.
-- Палач, -- сказал чтец королевского приказа, обратясь к Верму-десу, уже взявшему свой красный футляр, -- палач, исполняйте свою обязанность!
Вермудес забрал бумагу, начинавшуюся словами "От имени королевы", с подписью и печатью внизу, потом открыл красный футляр -- показалась блестящая секира. Старый палач с невозмутимым лицом попробовал лезвие и опустил топор на пол.
Раздались громкие рыдания, достигшие слуха Энрики; она повернулась к толпе и сделала знак рукой, как будто, прощаясь, просит не увеличивать тяжести ее последнего часа.
-- Донна Энрика Серано, герцогиня де ла Торре, -- сказал Вермудес громким голосом, -- молитесь!
Рамиро стоял около ступеней и старался сдержать дрожь.
Что если он призовет на помощь этот народ, который, видимо, ожидал только минуты, чтобы избавиться от нечестивого сонма людей, подавлявших его? Что если он вдруг подаст знак к освобождению герцогини? Руки его тряслись, дыхание замерло...