это, иначе не стала бы весь вечер преследовать столь отвратительную маску. Кларет же таял при виде красавицы. Карман его был полон золота, а что может быть лучшей приманкой для соблазнительных сильфид и фей парижских маскарадов? Прекрасная Анж, услышав хорошо знакомый ей звон монет, тотчас приласкала маленького Квазимодо и охотно последовала за ним в нишу бокового зала. Он велел подать шампанского и устриц, так как Анж все это очень любила. Святой отец чувствовал себя прекрасно: сладкие звуки музыки, полумрак, мягкие диваны, пенящееся шампанское, а рядом с ним соблазнительная сильфида, которая сбросила с себя тюлевую шаль и осталась в - одном трико и коротенькой воздушной юбочке.
-- Как прекрасна природа, -- прошептал благочестивый отец, -- и какие чудеса она творит! О, отчего скрывает человек божественные формы, дарованные ему небом? Отчего не носит он их напоказ, как ты сегодня, очаровательная маска?
Кларет обнял сильфиду, которая, наслаждаясь шампанским, смеялась про себя над неуклюжим кавалером. Она догадалась, кем мог быть ее сегодняшний обожатель. Кларет в опьянении смотрел на полный бюст прекрасной Анж, на ее круглые белые плечи, маленькие ножки, обутые в красные сапожки, и кто мог осудить благочестивого отца за то, что он забыл на минуту обет целомудрия!
-- Но -- о ужас! -- при попытке обнять свою подругу у него свалился головной убор, и Анж, лежавшая на мягком диване, увидела тонзуру.
-- О Боже, как мне смешно, -- залилась она смехом, -- но утешьтесь, благочестивый отец, вы не первый каноник, с которым я пировала в этой нише.
-- О, ты мой ангел, ты моя голубка, -- прошептал влюбленный Кларет, -- прижми меня к себе и дай ощутить то блаженство, которое нам, бедным, недоступно, хотя мы задыхаемся от страсти.
Анж обняла благочестивого отца.
Набожный патер в объятиях грешницы -- какой точный портрет иезуита!
Через некоторое время Кларет оправился, надел маску и тихо вышел из ниши.
Ровно в пять часов Мефистофель и Квазимодо стояли у выхода в ожидании дона Рамиро.