Вечером следующего дня на самом видном месте дворца, при входе в парк, медленно расхаживал высокий солдат с обнаженной шпагой. Читатель, вероятно, помнит, что раньше здесь находилась запирающаяся дверь, потому что во время регентства Марии-Христины и Эспартеро парк этот очень мало посещали. Теперь же по приказанию королевы дверь сняли, остался открытый портал, перед которым стоял пост.
Запущенный парк по желанию Изабеллы привели в порядок, и он стал любимейшим местом ее прогулок. Она часто приходила сюда подышать свежим воздухом или помечтать. Чтобы никто не беспокоил королеву в эти часы, перед входом в парк на террасе, окруженной деревьями, находился солдат королевской гвардии.
И сегодня вечером, как обычно, на посту стоял часовой -- красивый стройный мужчина. Его высокий лоб, густые черные волосы, тщательно приглаженные у висков, были прикрыты каской. Тонкий нос с горбинкой и блестящие черные глаза живо напоминали Франциско Серано, во всей фигуре этого солдата было что-то аристократическое, величественное. Судя по надменному выражению лица и важной поступи, он понимал достоинства своей внешности. Он знал, что, хотя привлекательная наружность -- его единственное достояние, люди часто бывали обязаны именно ей своим счастьем.
Красивый лейб-гвардеец, расхаживая взад и вперед по террасе, освещенной мягкими лучами заходящего солнца, думал о том, что настанет час, когда и ему улыбнется счастье, и твердо решил не упустить его. К террасе приблизился Кларет и остановился, глядя на красивого молодого человека.
-- Сын мой, -- начал монах с добродушной улыбкой, -- как тебя зовут?
-- Арана, благочестивый отец, -- отвечал солдат, приняв почтительную позу.
-- Арана, родом из Мадрида? -- уточнил монах, хотя хорошо знал место рождения лейб-гвардейца.
-- Нет, благочестивый отец, моя родина Гренада.
-- Прекрасный город! У тебя нет тоски по родине?
-- Да, иногда бывает, благочестивый отец, но теперь не так часто, как прежде, нам некогда об этом думать, к тому же мне не счастливилось на родине.