Когда Эсма доложила наконец о приходе Лаццаро, то Рошана бросила книгу и приказала выйти находившимся в комнате невольницам, так как хотела остаться наедине с Лаццаро.
-- На Коралловой улице был пожар, -- сказала принцесса, как только Лаццаро вошел в комнату, -- я боюсь за жизнь Сади-баши, так как горел его дом.
-- Точно так, принцесса, горел дом Сади-баши, -- ответил Лаццаро, и дьявольская улыбка искривила его губы.
-- Говори, был ли Сади дома?
-- Если бы он был дома, то не было бы пожара.
-- Я так и думала, значит, это сделал ты, -- прошептала принцесса, -- знаешь ли ты, что могло случиться, если бы тебя поймали?
-- Тогда Реция и принц не были бы в моих руках, -- отвечал грек с улыбкой, придававшей страшное выражение его бледному лицу.
-- Я спрашиваю тебя, знаешь ли ты, что было бы тогда с тобою?
-- Конечно, светлейшая принцесса, меня, конечно, наказали бы за поджог.
-- Ты изверг! -- прошептала Рошана. -- Благодарение Аллаху, что Сади не было дома, но если бы Сади сгорел, то я приказала бы тебя зашить в кожаный мешок и бросить живого в канал.