Здесь ее принял гофмаршал и провел в приемную, где она должна была ожидать выхода султана.
В приемной был уже кто-то. Принцесса, казалось, нисколько не была этим удивлена.
Приемная была освещена большой люстрой, вся мебель была обита темно-красной материей.
В отдаленном, темном углу комнаты стоял мрачный и суровый Шейх-уль-Ислам Мансур-эфенди.
Он был одет по-европейски, в черный, доверху застегнутый сюртук и черные панталоны.
Шейх-уль-Ислам казался каким-то мрачным духом, сторожившим каждый шаг султана как представитель пророка, и вследствие этого имел неограниченную власть над всеми старотурками. В доказательство того, что это действительно так, достаточно сказать, что, издавая какое-нибудь постановление, султан для того, чтобы оно имело значение, должен был обращаться к Шейху-уль-Исламу за его подписью и одобрением, тогда как Шейх-уль-Ислам, хотя и должен тоже обращаться к султану за согласием, может обойтись и без него, потому что правоверные мусульмане и без того будут повиноваться его указаниям.
Войдя в приемную, принцесса сейчас же заметила Мансура-эфенди, который с достоинством поклонился ей.
Когда гофмаршал пошел доложить султану о приезде принцессы, та подошла к Мансуру-эфенди.
-- Я очень рада, что встречаю тебя здесь, -- сказала она вполголоса, -- какой результат дали твои усилия?
-- Никакого, принцесса! Ты верна нам, но его величество султан чуждается нас, -- отвечал Шейх-уль-Ислам.