Это был тюремный замок ужасной религиозной злобы, место мрачного владычества и рабства, место, где фанатические ревнители ислама начинали и довершали свои преследования.
Султаны иногда появлялись в башне Мудрецов и преклонялись перед защитниками веры. Полная власть сосредоточивалась в руках начальников Кадри, они пользовались действительной властью, между тем как власть султана была только кажущейся.
Отсюда выходили могущественнейшие приказы и решения, и имя божественного пророка должно было всегда придавать им неопровержимую силу и значение.
В данном случае, конечно, действовала эта таинственная сила. Султан Абдул-Азис не преклонялся перед Шейхом-уль-Исламом и его приближенными. Он, правда, оказывал ему должное уважение, но находился больше под влиянием султанши Валиде, чем главы церкви, а султанша Валиде была предана суеверию больше, чем вере.
Тем не менее могущество Шейха-уль-Ислама и его приближенных было еще велико, так как султан не мог его ослабить и отнять у него. Бывали такие случаи, что султан пользовался религиозным фанатизмом и могуществом Шейха-уль-Ислама для своих целей, так что, если бы он сломил его могущество, то только навредил бы самому себе.
Развалины Кадри были вне всякого контроля и власти, и даже обвинения и доносы оставались без каких-либо последствий, так как они проходили через руки подчиненных Шейха-уль-Ислама. Очень часто они имели самые гибельные последствия для тех, кто на них отваживался. Наказание постигало их раньше, чем они его предчувствовали, приказы Шейха-уль-Ислама исполнялись с удивительной точностью и быстротой, и на всем лежала печать глубокой тайны.
Власть высоких служителей ислама осуществлялась открыто. Они должны были решать вопросы о собственности, выносить приговоры, определять наказания и наблюдать за их исполнением.
Все они зависели от Шейха-уль-Ислама. Вся организация была устроена с удивительным искусством и умом. Целая сеть тайных нитей шла от Шейха-уль-Ислама, все они соединялись в его руках, он приводил их в движение, и от его произвола зависела целая толпа хаджей, мулл, законоучителей и верховных судей, кади и шейхов, софтов, имамов и ульмасов, которые были распространены по всему обширному государству и на сторону которых, когда было нужно, становилась власть ревнителей веры.
Невидимые нити выходили из рук Шейха-уль-Ислама, а именно из зала совета в башне Мудрецов. В ночь, когда Лаццаро передал Рецию и мальчика старому дервишу Тагиру, Шейхом-уль-Исламом был сделан новый важный шаг, новая уловка -- маленький принц находился в его власти, под его защитой, как он выражался, и, обладая им, он надеялся достичь больших выгод. Мансур-эфенди неусыпно заботился о расширении своего могущества! Он с радостью пожертвовал бы всем остальным для удовлетворения своего властолюбия! У него было одно только стремление, одна только цель: это усиление его власти! В душе этого строгого, скрытного человека зародилась только одна любовь -- любовь к могуществу! Этому кумиру он жертвовал всем, перед ним одним он преклонялся, ему одному он был предан. И неужели такой человек, полный железной энергии и силы, как Мансур-эфенди, не должен был достигнуть своей цели!
Старый дервиш Тагир, этот молчаливый сторож тех мрачных мест, которые назывались Чертогами Смерти, не знал, кто был передан ему в эту ночь, он не спрашивал их имен, он исполнял только свой долг. Глухонемой старик как будто был создан для должности смотрителя! Он не мог ничего открыть из того, что происходило при нем, и неуслышанными проходили мимо его ушей жалобы, проклятия или просьбы заключенных.