-- Этого не может и не должно случиться! -- воскликнул он в сильном беспокойстве. -- Ты не кончишь так ужасно! Ты будешь жить, чтобы я долго, очень долго, имел удовольствие называть тебя своим другом!
Всегда сдержанный, суровый Гассан был тронут этим выражением глубокой привязанности. Он заключил Юссуфа в свои объятья, как друга, и оба не подозревали, что именно эта дружба и приближала их к исполнению страшного пророчества!
XXIV. Воскресшая из гроба
Сади пробудился наконец от своего душевного дурмана -- могущество обольщения и магическая сила величия, неумеренного честолюбия и богатства -- все, что действовало на него так неотразимо вблизи принцессы, разлетелось теперь в пух и прах.
Прелестный образ Реции снова воскрес в его душе. Он слышал ее тихие слова любви, видел ее блестящие от счастья и блаженства глаза, потом опять слышались ему ее тихие мольбы и стоны. Где была Реция? Где томилась бедняжка? Подвергалась ли она преследованиям необъяснимой, лютой злобы, жертвой которой пали уже ее отец Альманзор и брат?
Она навела его на след причины этого преследования, рассказав ему все о своем происхождении. Ее отец Альманзор вел свое происхождение по прямой линии от калифов из знаменитого рода Абассидов, которые имели право на престол. Альманзор, старый толкователь Корана, до сих пор не обнаруживал своих прав, но у него хранились рукописи, доказывавшие его происхождение и права. Эти рукописи также бесследно пропали вместе с ним. Боялись ли недруги прав этого потомка некогда могущественного и славного рода или хотели, на всякий случай, устранить этих потомков? Как бы то ни было, по внезапная смерть Абдаллаха и бесследное исчезновение Альманзора достаточно свидетельствовали о преследовании их.
Сади терзался упреками, обвиняя себя в том, что Реция и мальчик были у него похищены!
В ее смерть он не верил, но где же он должен был искать ее? Удалось ли Шейху-уль-Исламу и его помощникам забрать ее в свои руки? Все эти вопросы неотступно преследовали Сади. Его воображению представлялась бедняжка, томящаяся в заключении: он слышал ее крики, понимал ее душевную тоску и время от времени возвращался на развалины своего дома, чтобы здесь напасть на след преступления. Но все поиски его оставались тщетными! Никто из соседей не видел Рецию и мальчика, никто не слышал их криков о помощи во время пожара!
Даже старая Ганнифа и та ничего не знала о Реции и больше не видела ее.
Поэтому Сади перестал обращаться к ней с расспросами и не возвращался больше на развалины своего дома, а направил свои поиски совсем в другую сторону.