Наверху росли цветы, и деревья отбрасывали тень, а на самом верху стоял твой Сади. Казалось, он манил нас, потом он стал расти, делался все выше и выше! Позади него стояла женщина, такая же высокая, голова ее была так же величава, как вершина пальмы, -- и Сади отвернулся от нас, а мы все старались вскарабкаться к нему и все падали и падали вниз. Твой Сади не смотрел на нас больше, он смотрел только на высокую женщину, и мне показалось, будто ячмак упал с ее головы, и тут я закричал от ужаса: глазам моим представилась мертвая голова.
-- Как это только такие сны снятся тебе, Саладин, -- сказала Реция с тайным ужасом.
-- Не удивительно, что мне приснилась мертвая голова. Я однажды видел такую же в кабинете Баба-Альманзора, и вот опа иногда припоминается мне, -- отвечал маленький принц.
Реция посмотрела в решетчатое окно -- на дворе было уже темно, наступил вечер, давно желанный вечер!
-- Отгони от себя эти мрачные образы твоих снов, моя радость, -- сказала Реция и с любовью обняла мальчика, -- вот наступает ночь, и Сирра приведет сюда Сади!
-- Ах, как страшно было ночью взбираться на высоту, -- горевал маленький принц, -- как трудно было подыматься по песку, мы все падали вниз.
Эти образы сновидения, как казалось дочери Альманзора, имели легко объяснимый смысл -- но она не хотела и думать об этом! Надежда, наполнявшая ее душу, победила впечатление, которое произвел на нее сон Саладина. Она знала мужество и силу Сади!
Она говорила сама себе, что он накажет грека, как только Сирра сообщит ему о всех злодеяниях последнего! Что мог сделать Лаццаро, несмотря на хитрость и злобу, против могущества и любви, наполнявших Сади! Кроме того, Сади, занимая высокое положение, был офицером и с помощью своего чина мог пробраться к ней скорее всякого другого. Глаза ее блестели.
Луна уже взошла на небо, бледный серебристый свет ее пробивался сквозь решетку в комнату, где Реция с маленьким принцем страстно ждали своего избавителя, своего возлюбленного Сади. Вдруг она услышала тихие шаги в коридоре, в котором эхо больших, высоких, со сводами покоев громко разносило малейший шум. Это не мог быть старый Тагир: он никогда в этот час не приходил к заключенным.
Реция прислушалась. Она поднялась с места -- восторг охватил ее душу при мысли, что это приближается Сади. Саладин тоже услышал шум и, не говоря ни слова, указал на дверь.