-- Мою голову? Дорого, однако же, ценит меня султан, -- сказала Солия с холодной язвительной улыбкой, -- оба новых предводителя хотят, значит, получить эту награду! Я захвачу их в плен, и тогда увидим, какая цена будет выдана мне за их головы, когда я пошлю их султану! Я горю нетерпением начать бой с новым неприятелем! Даешь ли ты нам сотню воинов, отец?
Старый эмир утвердительно кивнул головой.
-- Возьми больше, -- сказал он.
-- Сотню Эль-Омар оставил в засаде, у мнимого лагеря, чтобы заманить башибузуков в долину, сотню мы возьмем теперь с собой, больше нам не надо, отец! Скорей, братья, наступил вечер, созовите сотню воинов и выступим!
-- Осмелюсь ли я остаться с тобой, храбрая Солия? -- спросил молодой воин Кровавую Невесту.
Она бросила на него почти сострадательный взгляд -- она давно уже заметила, что Эль-Омар любит ее -- она же нисколько не испытывала к нему взаимного чувства, она служила высшим целям! Она должна была себя и свою жизнь принести в жертву кровавой мести, о возможности испытать любовь еще раз после смерти жениха она и не думала!
К молодому арабу у нее не было и тени чувства!
-- Нет, -- отвечала она, -- лучше, если ты вернешься к своим воинам, Эль-Омар! Замани солдат падишаха в засаду мнимого лагеря, но не вступай с ними в битву до тех пор, пока братья и я не будем близко, только тогда начинай битву, иначе они перебьют всех вас, а потом и нас! Поспеши!
-- Ты приказываешь -- Эль-Омар повинуется! -- сказал молодой араб, поклонился эмиру и Кровавой Невесте и кликнул лошадь. Вскочив на лошадь, он умчался в сумерках быстро наступившего вечера.
Между тем оба сына эмира созвали уже сотню воинов. Все они на лошадях собрались уже на другом конце лагеря. За плечами у них были ружья, в руках -- копья, любимое оружие сыновей пустыни.