-- Не все еще пропало, брат мой, -- сказал он, -- я был настолько предусмотрителен, что снял точную копию с документа. Хотя неразборчивые места еще менее ясны в копии, все же не совсем пропала надежда объяснить их, я точь-в-точь скопировал все буквы.
-- Какая счастливая мысль, мой мудрый брат, -- воскликнул Гамид-кади, с облегчением переведя дух. -- Где эта копия?
-- Не здесь, она в моем архиве в городе! Завтра я вручу ее тебе, и ты сможешь вместе с Али-шейхом приняться за работу, -- сказал Шейх-уль-Ислам и снова запер шкаф.
Затем оба вернулись в зал совета, и там Мансур-эфенди простился с Гамидом-кади.
Последний остался еще в развалинах окончить свои дела, а Мансур-эфенди отправился к ожидавшей его карете.
Возле кареты стояли трое дервишей. Мансур приказал им сесть в карету и, вполголоса отдав приказание кучеру, последовал за ними. Карета быстро покатилась по направлению к Садовой улице и остановилась перед домом Ибама возле большого минарета.
Двери дома были заперты, окна завешаны. Толпа, вечно осаждавшая дом софта, мало-помалу разошлась, осталось только несколько нищих и калек.
Шейх-уль-Ислам вместе со своими провожатыми вышел из кареты и постучал в дверь.
В одну минуту ходжа Неджиб открыл дверь и впустил Мансура и трех дервишей.
-- Где софт? -- спросил его Шейх-уль-Ислам.