-- Узнаешь ли ты меня, Ибам? -- спросил Мансур-эфенди.
-- Как мне не узнать тебя, ты -- великий муфтий, ты -- Баба-Мансур! Хорошо ты сделал, что пришел! Я не хочу иметь никакого дела с чудом и не желаю, чтобы оно оставалось в моем доме. Сними с моих плеч эту обузу и девай ее, куда хочешь! Возьми от меня и эти деньги, они внушают мне отвращение и гнетут мою душу! Я не хочу принимать в этом никакого участия!
-- Не чувствуешь ли ты себя больным, Ибам? -- спросил Мансур-эфенди.
В ответ на эти слова софт разразился резким хохотом, и язвительная усмешка исказила его бледное лицо.
-- Ага, вот как, понимаю! -- воскликнул он. -- Не болен ли я? Да, кажется, я сумасшедший! Ха-ха-ха, тебе это угодно! Я безумный! Сумасшедший!
-- Ибам, ты даешь слишком разумные ответы для того, чтобы уверить нас, что ты впал в безумие!
-- Слишком разумные! В таком случае я ровно ничего не понимаю.
-- Я объясню тебе все. Ты притворяешься безумным, ты намерен совершить постыдный обман с какой-то непонятной мне целью! -- вскричал Шейх-уль-Ислам, измерив софта презрительным взглядом. -- Ты, конечно, принадлежишь к тем вольнодумцам, которые считают гордостью противиться мне. Но вы все погибнете от моей руки!
-- Хотя бы твоя рука и погубила меня, я все-таки скажу, что путь твой неправый. Наказание непременно постигнет тебя! Меня ты устранишь за то, что я говорю правду, но можешь ли ты устранить всех, кто проникает в твои замыслы? Прочие софты низвергнут тебя, ибо все, что ты делаешь, приносит вере отцов больше вреда, чем пользы!
-- Довольно, придержи свой язык! -- вскричал Шейх-уль-Ислам, бледный от гнева, при этих неожиданных словах, открывших ему, что в некоторых кругах его подчиненных распространились опасные для него идеи. -- Ты достаточно доказал мне, что ты в здравом рассудке, что одна злоба, неверие и плутовство побуждают тебя играть роль сумасшедшего! Позвать сюда дервишей!