Зора только для виду держал в руке копье, в другой же у него было ружье, чтобы воспользоваться им при случае.
Но часовой, казалось, не думал о возможности переодевания и принял его за своего воина, возвращавшегося в лагерь.
Единственное, что подвергало опасности Зору, это то обстоятельство, что он не знал дороги в лагерь. Часовому должно было броситься в глаза, как этот возвращающийся в лагерь воин блуждает, не находя палаток.
Но счастье благоприятствовало Зоре. Он случайно попал в боковую долину и там вдали увидел неприятельские палатки.
Теперь он находился в логове врага! Непредвиденный случай, окрик часового могли выдать его и стоить ему жизни!
Но он не струсил и, не медля ни минуты, спокойно поехал к палаткам.
В лагере царило уже ночное безмолвие. По краям его стояли и лежали лошади. У палаток тут и там сидели бедуины, молча покуривая свои трубки. Никто, по-видимому, не интересовался возвращающимся так поздно в лагерь воином.
Было уже довольно темно, когда Зора спрыгнул с лошади и хотел поставить ее вместе с другими. Но опасаясь, что лошади узнают чужую и тем выдадут его, он сделал вид, что хочет осмотреть животное, и отвел его в такое место, где не видно было ни души.
Здесь он поставил в стороне своего коня и, завернувшись в бурнус, осторожно прошел между палатками, чтобы по величине лагеря иметь хотя бы приблизительное представление о численности врагов. Посреди лагеря он увидел большую палатку и едва успел подумать, что, должно быть, она принадлежит эмиру, как услышал приближающиеся сбоку шаги.
Он спрятался за одну из палаток и отсюда увидел, что бедуин быстрыми шагами подошел к большой палатке.