Зора тихонько приблизился к большому шатру и услышал, что бедуин произносит имя эмира.
Вслед за этим эмир вышел из палатки. Вблизи не было ни одного воина, никто не видел Зору, стоявшего за палаткой эмира, да если бы кто и видел его, то ни за что бы не узнал в нем своего врага -- офицера падишаха.
-- Я принес тебе ответ от молодого эмира из племени Бенн-Шемтаров, -- докладывал воин старцу, -- молодой эмир знает уже, что неприятель нанес нам тяжкий ущерб и что из всего твоего войска у тебя осталось не более пятисот воинов. Эмир Бени-Шемтаров хитер. Он боится ничего не выиграть в союзе с нами!
-- Так он отказывается от него? -- спросил эмир.
-- Он хочет держать совет!
-- Знаю я этот совет! Хорошо, что сыновья мои избрали другой путь! -- сказал эмир. -- Напал ли ты на след врагов?
-- Одного разведчика башибузуков я встретил на горе Катан, он выстрелил в меня из ружья, я проткнул его копьем, он лежит теперь у подошвы Катана, лошадь его я привел с собой.
Зора не проронил ни единого слова. Неукротимое бешенство овладело им при последних словах араба. Разведчики были крайне важны, и вот снова один из них поплатился жизнью за свою опасную попытку.
Между тем молодой воин удалился. Зора недаром потерял время, он, по крайней мере, узнал, что все племя состояло из пятисот воинов и что эмир, чувствуя свою слабость, искал союзников. Оставалось еще узнать, не был ли Сади пленником в лагере.
Зора знал обычаи бедуинов: знатных или важных пленников они держали под строгим караулом в шатре эмира или поблизости от него. Но ни у палатки эмира, ни у одной из ближайших к ней не было часовых.