-- Нет! -- вскричал кади. -- Не из общественной казны! Твоя вина, ты и в ответе, вот мой приговор!
-- Ну, так я готов каждый день давать ему по двадцать кусков золота, довольно будет этого?
Архитектор удовольствовался этим вознаграждением, и тяжба была прекращена.
Тут только воздал кади должное почтение султану.
-- О, судья, счастье твое, что ты беспристрастно решил это дело, если бы ты, из уважения к моему сану, вынес приговор не в пользу архитектора, я убил бы тебя вот из этого бердыша! -- сказал тогда султан.
Замечательны еще и странные названия некоторых мечетей, которыми они обязаны своему происхождению. Одна из них называется Тадки-Джедим (прими, я съел бы это). Она лежит недалеко от Псаматийских ворот и, должно быть, была воздвигнута кутилой, который, внезапно раскаявшись в своем чрезмерном обжорстве, стал ежедневно откладывать в шкатулку те деньги, которые использовал прежде на еду, скопив таким образом значительную сумму, и на эти деньги построил мечеть. Когда слуга подавал ему меню, он, вместо того, чтобы заказывать блюда, бросал деньги в шкатулку со словами: "Прими, я съел бы это".
Другая мечеть носит название Лити-Богадата (шесть пирожков). Она была основана придворным булочником султана Магомета II, обязанным ежедневно доставлять к его столу шесть горячих пирожков и за то получившим монополию на торговлю мукой. Он сильно нажился за счет бедняков и в старости для облегчения своей нечистой совести построил мечеть.
Рассказывают, однако, что жертва эта нисколько не помогла лихоимцу: после окончания стройки взбешенный народ ворвался в булочную и потопил его в квашне.
После этого беглого очерка турецких церквей вернемся к султанше Валиде. Как мы уже знаем, она отправилась в Айя-Софию и там, совершив свою молитву на женской галерее, пошла на паперть.
Невдалеке в тени колонн стоял Шейх-уль-Ислам.