Между тем ему снова пришла в голову мысль, что черты этого старика кого-то напоминали ему, но он никак не мог вспомнить, кого именно, и продолжал свои поиски Реции. К вечеру ему пришло в голову, что она, может быть, уже находится в развалинах Кадри, и он отправился туда, чтобы донести обо всем кади или Баба-Мансуру.
Последний с давних пор в первый раз находился в развалинах, когда Лаццаро был введен в комнату совета.
Грек донес ему, что случилось ночью, и услышал из уст Мансура, что Реции и Саладина не было в развалинах.
-- Их видели вчера здесь, в Скутари, -- продолжал Лаццаро, -- но я не смог еще найти их, я хотел сначала обо всем узнать здесь.
-- Твое усердие, которое ты неоднократно проявляешь, побуждает меня предостеречь тебя от дочери старой толковательницы снов, которая, воскреснув из мертных, находится в доме софта, -- сказал Мансур-эфенди, которому пророчица казалась опасной после того, как при встрече с султаном она произнесла слова не Мансура, а свои собственные, которые были для него крайне удивительны, -- пророчица обвинила тебя, а ты знаешь, что греки вследствие своей дурной славы не могут больше рассчитывать на покровительство законов! Хотя ты и слуга принцессы, но твоя высокая повелительница не в состоянии будет защитить тебя, так как обвинение пророчицы слишком тяжко.
Лаццаро давным-давно, как мы знаем, опасался подобной мести Сирры -- теперь она наступила.
Черный гном донесла на него, и ему предстояла смерть за поджог, если бы кади расследовал обвинение.
-- Обвинение Сирры вызвано местью.
-- Я желаю тебе добра, так как я неоднократно замечал твое усердие, потому и предостерегаю тебя! Если пророчицу допросят по всей форме, если она потребует, чтобы ее выслушали и ты дал показания перед судьей, то тебе нельзя будет помочь!
-- Я буду и впредь служить тебе, мудрый и могущественный Баба-Мансур, я буду беспрекословно выполнять каждое твое приказание, дай мне только с твоей великой мудростью совет в этом затруднительном положении!