-- Благодарю, горячо благодарю тебя, принцесса! -- взволнованно прошептал он, страстно целуя протянутую ему руку.
-- Ты быстро исполнил свое обещание, Сади, ты вернулся победителем, ты достиг тех блестящих знаков достоинства, которые висят там, -- сказала принцесса, поднимая Сади с колен, -- прими же от меня эти отличия и позволь пожелать тебе всякого счастья, Сади! Этот праздник устроен в честь тебя и твоего товарища Зоры-бея -- и я желаю видеть вас обоих в числе моих гостей.
-- Я не могу представить тебе, светлейшая принцесса, моего друга Зору-бея, он стал жертвой низкой измены, -- отвечал Сади.
-- Жертвой измены? Пойдем в мой будуар, Сади, и расскажи мне обо всем.
И принцесса повела Сади из маленького зеленого покоя в соседний, немного побольше, куда слегка долетали нежные, чарующие звуки музыки.
Будуар Рошаны представлял смесь восточной пышности с европейским стилем. Мягкие, обитые светло-пунцовой шелковой материей диваны, обтянутые дорогими коврами стены, ниши с золотыми висящими лампами -- все это манило к отдыху и неге. Кругом стояли прелестные мраморные столики со всевозможными дорогими безделушками, часы из мрамора, античные вазы и различные вещи из янтаря. В середине будуара с потолка свисала люстра, лампы которой были закрыты матовыми колпаками. У окна с тяжелыми, вытканными золотом, портьерами стоял дорогой, отделанный золотом и перламутром письменный столик принцессы, и на нем -- золотой письменный прибор, украшенный драгоценными камнями.
Принцесса ввела Сади в этот слабо освещенный роскошный покой, где они были совершенно одни, вошла в одну из полукруглых ниш и опустилась на диван. Сади, стоя перед ней на коленях, рассказал ей обо всем, что произошло между Зорой и Магометом-беем.
-- Ты прав, Сади. Магомет был фаворитом Мансура-эфенди, -- сказала она, -- Шейх-уль-Ислам никогда не простит Зоре-бею убийство его верного слуги.
-- Моя задача теперь -- освободить Зору и низвергнуть Мансура.
-- Это слишком смелый план, Сади, оставь его. Он может испортить все твое будущее.