Опираясь на длинные дорожные палки, с криками "Аллах! Аллах!" шли пилигримы, принадлежавшие по большей части к низшим классам населения столицы. За ними шел отряд пехоты и семь мулов, нагруженных дарами для храма.
Второй оркестр музыкантов и вторая толпа пилигримов завершали это шествие.
С берега раздавались пушечные выстрелы, возвещавшие всей столице об отправлении каравана богомольцев.
В числе пилигримов была одна турчанка. Боязливо шла она в толпе, закрыв лицо покрывалом и оглядываясь по сторонам, как бы отыскивая кого-то среди окружавшей богомольцев толпы.
Она вела за руку маленького мальчика, едва, казалось, достигшего восьми лет, и все внимание которого было поглощено окружавшей его пестрой толпой.
Вдруг турчанка вздрогнула. Она была у того места, где Лаццаро и гадалка наблюдали шествие пилигримов. Схватив поспешно ребенка, она попыталась спрятаться за кого-нибудь из богомольцев.
Но гадалка уже увидела ее.
-- Смотри же, -- сказала Кадиджа вполголоса, обращаясь к Лаццаро, -- смотри же, это она, она хочет бежать! Принц тоже тут!
-- Реция и принц Саладин! Да, это они, она хочет скрыться. Но что ты можешь? Она в безопасности между пилигримами. Ты можешь только спокойно смотреть, как она проходит мимо тебя.
-- Нет, нет! -- вскричала в бешенстве Кадиджа, бросаясь в толпу пилигримов. -- Я знаю кое-что! Они такие же богомольцы, как и я!