Сади последовал его приглашению. В камере кроме низенькой постели да каменного стола, на котором стояла кружка с водой и лежало немного хлеба, ничего и никого не было. Сади посмотрел по сторонам, отыскивая глазами Сирру.
-- Ты ошибаешься, палач, здесь нет пророчицы, эта комната пуста.
-- Пуста? -- в ужасе спросил Будимир и тоже вошел в комнату, осмотрел каждый уголок, везде ища Сирру, но ее нигде не было. -- Она убежала, -- сказал он, дрожа от гнева и страха.
-- Убежала? Да, твоя правда. Здесь, возле двери, она сделала отверстие в стене, вынув несколько кирпичей.
-- Для меня это непостижимо, словно эта Черный гном не человек, -- проворчал палач, рассматривая отверстие в стене.
-- Пророчица убежала и, таким образом, ускользнула от приговора кади.
-- Так это она открыла все двери внизу -- этого никогда еще не бывало! Это может стоить мне головы.
-- Я советовал бы тебе молчать пока о ее бегстве, -- обратился Сади к палачу, лицо которого было мрачно и сердито, -- очень может быть, что до завтра она еще и найдется. Посвети-ка мне, я напрасно пришел сюда.
С этими словами Сади оставил башню палача и отправился к каналу, там он нашел свою лодку, которая и перевезла его обратно в город.
Между тем Гассан, совершив прогулку с султаном, нашел время избрать другой путь для скорейшего освобождения Зоры. С этой целью он отправился к великому визирю Махмуду-паше. Этот важный государственный сановник благодаря своим искусно сплетенным интригам имел большое влияние на султана. Он вместе с другими визирями составлял силу, которой должен был бояться Абдул-Азис. Мало-помалу удалось им захватить в свои руки все привилегии, и в то время как прежние министры были в постоянном страхе впасть в немилость султана, нынешние визири смогли образовать союз, который никого и ничего не боялся.