Султан был мало-помалу ограничен в своей власти, различные лица хватались за бразды правления. Возникла тайная борьба за власть, причем важную роль играли придворные интриги, и очень понятно, что при такой погоне за властью немного ее оставалось на долю самого султана. Султанша Валиде, Шейх-уль-Ислам, великий визирь, остальные министры, послы иностранных держав -- все стремились руководить и управлять, все добивались верховной власти, все питали честолюбивые замыслы и, завидуя остальным, каждый старался осуществить свои планы, не выбирая средств. Сам султан давно уже заметил, что предсказанные ему старым нищим-дервишем враги были не кто иные, как его сановники и советники, которые своим дурным управлением разоряли страну и думали только о том, как бы увеличить свою казну и удовлетворить свое честолюбие. Прежде султан пользовался такой твердой и неограниченной властью, что даже великий визирь трепетал перед ним, а министры при малейшей ошибке или подозрении дрожали за свою жизнь, теперь же дела начали принимать другой оборот.
Махмуд-паша мог похвалиться, что в политике он всемогущ, разумеется, только в том, что касалось Турции.
Он самовластно распоряжался страной. Султан Абдул-Азис слушался его и, по-видимому, даже побаивался.
К этому-то сановнику и отправился Гассан, предварительно подав великому визирю через одного своего приятеля, мушира иностранных дел, рапорт, по которому Зору-бея требовали в Лондон.
При этом Махмуд-паша сейчас же вспомнил о леди Саре Страдфорд и предался размышлению о том, что присутствие Зоры в Лондоне было бы очень выгодно для Турции. В эту самую минуту доложили о Гасеане, адъютанте и наперснике султана.
Великий визирь велел ввести его в свой кабинет.
-- Ты пришел с известием из кабинета его величества, мой благородный бей? -- спросил Махмуд-паша.
-- Нет, ваша светлость, прошу извинения, я пришел по частному делу, -- отвечал Гассан. -- И не по моему собственному, а по делу моего арестованного друга Зоры-бея.
-- Разве Зора-бей арестован? -- спросил удивленный великий визирь.
-- Странно, что ваша светлость еще не получили донесения об этом от сераскира, -- сказал Гассан и вкратце рассказал о случившемся, причем не пощадил и Шейха-уль-Ислама, очень хорошо зная, что великий визирь с ним не особенно-то ладит.