-- Нет, ваша светлость, -- отвечал Лаццаро, принимая письмо, -- этого никто не знает, кроме нас двоих да проклятого Черного гнома, которая снова ускользнула из рук палача и с тех пор бесследно пропала. Я уже разыскивал лжепророчицу, но все усилия мои тщетны, я нигде не мог найти ее. Теперь все мои надежды на Сади-пашу.
-- На Сади-пашу? -- с удивлением сказал Мансур.
-- Точно так, ваша светлость. Через него я надеюсь разыскать ее, она наверняка имеет тайные связи с молодым пашой.
-- Так затем-то ты и шляешься так часто по вечерам?
-- До сих пор я еще не имел никакого успеха. Но я терпелив, ваша светлость! Сирра и Сади-паша не друзья Лаццаро, хе-хе-хе, -- пробормотал он, скаля зубы, -- а враги Лаццаро, рано или поздно они непременно попадут ему в руки.
-- Доставь эту просьбу Махмуду-паше, -- перебил Мансур-эфенди излияния грека.
Мансур был осторожен и боялся, чтобы откровенность грека не зашла слишком далеко.
Лаццаро пошел исполнять данное ему поручение. Из развалин он прямо отпрпвился в Скутари и на пристани взял каик на весь вечер. Прежде всего он велел лодочнику везти себя в Галату. На противоположном берегу он вышел далеко от дома старой Кадиджи и велел лодочнику ждать себя здесь. Он предпочел пройти немного пешком, чтобы лодочник не мог видеть, куда он отправился.
Уже стемнело, когда Лаццаро подошел к старому грязному деревянному домику толковательницы снов. У дома он увидел изящный экипаж, по-видимому, у Кадиджи были знатные гости.
Пока грек раздумывал, не лучше ли ему подождать, дверь дома отворилась, и из него вышли две дамы, плотно закутанные в ячмаки. Лаццаро по одежде узнал в одной из них принцессу Рошану, а в другой -- ее сестру, супругу Нури-паши. Старая Кадиджа проводила принцесс до экипажа.