Грек спрятался от них и только после отъезда экипажа подошел к старухе, все еще смотревшей вслед своим знатным гостям.
-- Это ты! -- сказала она, указывая в том направлении, куда скрылся экипаж. -- Ты их видел?
-- Это были принцессы.
-- Хи-хи-хи, -- захохотала старая Кадиджа вслед уехавшим дамам, -- пришли разгадывать свои сны -- немного-то было в них хорошего. Принцесса любит Сади и все еще опасается своей соперницы Реции.
-- Ты все еще ничего не знаешь о ней?
-- Ничего, сыночек, совсем ничего. Но войди в комнату. Ведь ты пришел ко мне, не так ли?
-- Значит, все еще нет никаких следов Реции. И Сирры тоже.
-- Я думаю, что обе они умерли, -- заметила старая Кадиджа, введя Лаццаро в грязную жалкую комнату, где все еще носилось благоухание от нежных духов принцесс, а на столе горела тусклая лампа. -- Третьего дня, -- продолжала старуха, -- на девичьем рынке у торговца Бруссы я случайно встретилась с одной женщиной, муж которой, как я потом узнала, персиянин, башмачник. Она пришла спросить Бруссу, не попадалась ли ему девушка с ребенком, которую зовут Реция.
-- Реция? С ребенком?
-- Слушай дальше, -- отвечала старая Кадиджа и в беспокойстве убрала золотые монеты, полученные ею от принцесс. -- Услышав имя Реции, я стала прислушиваться, расспросила ту женщину, которую звали Макуссой, и от нее узнала, что дочь старого Альманзора нашла себе убежище у башмачника Гафиза.