-- Довольно, друг мой! -- прервал Сади со спокойной улыбкой. -- Ты заблуждаешься. Твоя подозрительность заводит тебя слишком далеко! Как могут все министры составить заговор против меня и султана? Выслушай меня спокойно! Очень может быть, что министры недовольны моими планами, но тогда их вражда направлена только против меня одного, а я их не боюсь.
-- Нет, они замышляют не только против тебя, но против всех существующих порядков. И ты можешь еще предотвратить опасность.
-- Это невозможно, Гассан! Что сказали бы о подобном поступке? Да и, кроме того, я не верю в измену. Ты знаешь, что Мехмед-Рушди-паша при каждом удобном случае доказывает мне свою преданность.
-- Тем более опасайся его.
-- Ты знаешь также, что Халиль-паша обязан одному мне своим возвышением. Он известил бы меня, если бы заговор против меня на самом деле существовал.
-- Не доверяй ему, Сади! Последние дни мая будут богаты событиями. 31 мая день рождения Лейлы, дочери Гуссейна, и слуги мои говорили мне, что в этот день в доме Гусейна будет большой праздник.
-- Что же ты в этом усматриваешь, друг мой? К чему все эти мрачные мысли? Позволь мне идти моим путем, прямым путем, который всегда ведет к цели, несмотря ни на что.
-- Пусть же тогда погибнет все благодаря твоей беспечности, -- сказал мрачно Гассан. -- Вместе с тобой я мог бы еще предотвратить опасность, но один я не в силах этого сделать. Ты спокойно работаешь над своими планами, а враги уже подкапываются под тебя. Даже султан, хотя он по-прежнему ценит тебя, с тех пор, как ты покинул принцессу, относится к тебе по-другому. Поверь мне, что слова клеветников легко проникнут в его душу.
-- Я исполняю свой долг и только стремлюсь доставить спокойствие стране. Этого довольно.
-- Как знаешь, Сади! Да защитит тебя Аллах! Люди уже не смогут этого сделать! -- вскричал Гассан и поспешно удалился из дворца.