Сади с состраданием смотрел вслед уходящему другу. Он жалел Гассана, которому повсюду мерещились мрачные тучи и опасность.
Но буря уже собиралась над его головой, и его счастливая звезда закатывалась.
Между тем волнение в Константинополе еще больше усилилось и начинало принимать угрожающий характер. Фанатичные дервиши возбуждали религиозную ненависть черни и открыто проповедовали священную войну против неверных. А министр внутренних дел и полиции Рашид-паша и не думал принимать какие-либо меры для наведения порядка и спокойствия в городе, напротив, он даже втайне разжигал страсти черни.
Вечером того дня, когда происходило собрание министров в ломе военного министра, Рашид неожиданно явился в Беглербег и попросил аудиенции у султана, говоря, что хочет сообщить ему важные известия.
Он вошел к султану с таким озабоченным видом, что тот невольно заметил это и спросил его о причине его волнения.
-- Надо опасаться больших несчастий! -- отвечал мошенник. -- Волнение в народе принимает угрожающие размеры, и уже есть признаки, что следует опасаться открытого возмущения.
Ничто не могло испугать султана больше этого известия о тайной опасности.
-- Возмущения? -- спросил он. -- Чего же хочет народ?
-- Это и мне пришло в голову прежде всего, -- отвечал хитрый Рашид, -- и я попытался собрать сведения. Все донесения говорят одно и то же. Народ требует усмирения гяуров силой оружия, и его раздражают нововведения твоего великого визиря.
-- Народ не хочет перемен? -- спросил султан.