Эти слова Гуссейна решили участь Сади. Султан даже не подумал проверить истину слов министра, он вполне поверил ему. Как предвидел Гассан, слова, направленные против его бывшего любимца, легко нашли доступ в душу султана. Он тотчас решил лишить Сади сана великого визиря, тем самым оказав огромную услугу споим врагам.
Между тем Гассан был так убежден в существовании заговора, что искал способ отвратить опасность без помощи Сади.
Какое-то предчувствие говорило ему, что последняя майская ночь будет богата событиями. Поэтому он решил опередить заговорщиков. Надо было спешить, так как конец мая был уже близок.
Решение Гассана было безумно смелым, так как после отказа Сади он остался один против всех важнейших сановников государства. Но Гассан был из числа тех людей, которые не отступают ни перед каким делом, если только оно кажется им справедливым и необходимым.
XXIV. Кровавая ночь в гареме
Оставшись один, визирь султанского гарема открыл сверток, переданный ему Рашидом от имени Мансура-эфенди.
В нем находились четыре розовых свечи, в точности похожих на те, которые обыкновенно горели в покоях султана. Но хотя с вилу не было никакого отличия, оно должно было существовать, и свечи должны были иметь какое-то особое назначение, известное только визирю, так как никакое письменное объяснение не сопровождало посылку Мансура.
Уже один раз были посланы Мансуром такие свечи в гарем султана, и в ту ночь у Абдула-Азиса был припадок помешательства, причина которого осталась неизвестной. Только приближенные султана знали об этом припадке, похожем на какое-то дикое опьянение.
Взяв свечи, визирь вошел в те покои, в которых султан обыкновенно проводил вечер.
Все было пусто и безмолвно, ни одной невольницы, ни одного евнуха не встретилось визирю.